Тут мы занервничали, потому, что в той московской больнице, очень уважают мнение одного гистолога, согласно которому мне уже пора умереть было.
-Вот, думаем, и тут не скрыться от доктора Франка.
Но ничего, обошлось.
сегодня же мрачный доктор-хирург тоже долго не мог понять, зачем мне трубки, проверил все и сказал, что со мной ничего страшного, но отпускать он меня в 5 утра не хочет. Сгонял нас на рентген, потом выяснял, когда была операция, и развеселился.
-Интересно, - говорит. (Подразумевает, отчего это я еще тут?)
Пришел другой хирург, в синей бандане, и врубился, что у меня внутри. Но это оказалось не к добру.
Он страшно обрадовался, звопил, что это прекрасные трубки, ручная работа, сделано из ничего, всем бы такие! В Израиле таких не делают, а это так остроумно и легко в обращении, патент и красота! Тут он объяснил это первому хирургу, тот тоже очень похвалил трубки. Они позвали негра-радиолога, и стали над ним дразниться.
-Иди сюда, беби, смотри, что люди делают, а ты жизни не видел, только компьютер!
Негр тоже оценил мое сложное устройство.
Но хирург в бандане не успокаивался и приводил еще других, показывая свою находку.
-Да-да, красота! - говорили они, - очень оригинально, как это просто и удобно!
В общем, постепенно он меня всем предъявил и отпустил домой.
Мы попросили его, раз он понял, написать нам на иврите, что у меня внутри, но он строго сказал, что в Израиле для этого нет названия.
Ушли мы, кофе попили, хорошая традиция складывается, пить в Адассе кофе по утрам, и вышли в красоту. Утро, туман, ветерок, мы аж замерзли, далеко с горы видать...
Но мы очень боимся, что вместо того, чтобы вынуть у меня трубки, они введут новую практику в Израиле.
